eaa7eba2     

Елистратова А - Лоренс Стерн



А.Елистратова
Лоренс Стерн
Когда 1 января 1760 года в Лондоне поступили в продажу два первых
томика "Жизни и мнений Тристрама Шенди, джентльмена", их автор,
провинциальный йоркширский пастор Лоренс Стерн, был совершенно не известен
ни критике, ни читающей публике. Судьба книги казалась настолько
сомнительной, что столичный издатель Додсли, которому Стерн предложил свою
рукопись, отказался пойти на риск и согласился только принять на комиссию
небольшую часть тиража, отпечатанного Йоркским типографщиком. Сам Стерн
предпочел на первых норах не раскрывать своего авторства. Однако, как пишет
один из его биографов, сочинение анонимного автора произвело впечатление
"литературной бомбы". Весь тираж был распродан в течение нескольких недель;
приехав в Лондон, Стерн обнаружил, что стал знаменитостью. О "Тристраме"
судили и рядили и в журналах, и в литературных кружках, и в великосветских
гостиных. Со смешанным чувством самодовольства и иронии он писал из столицы
о своем успехе: "Мои меблированные комнаты все время переполнены знатнейшими
вельможами, которые наперебой стараются оказать мне внимание - даже все
епископы прислали мне поздравления, и в понедельник утром я отправлюсь к ним
с визитами. - На этой неделе я обедаю с лордом Честерфильдом и т. д. и т.
п., а в следующее воскресенье лорд Рокингем возьмет меня ко двору". Успехи в
"высшем свете", о которых Стерн пишет с долей юмористического преувеличения,
не помешали ему завязать более драгоценные дружеские связи среди
художественной интеллигенции Лондона. Он коротко сошелся с великим актером
Гарриком и известным живописцем Рейнольдсом, написавшим замечательный
портрет Стерна. Хогарт согласился иллюстрировать следующие тома "Тристрама
Шенди".
Слава Стерна перекинулась и на континент Европы. Из Франции до него
доходили лестные отзывы великих французских просветителен, "властителей дум"
своего времени. Вольтер был так восхищен выразительностью гротескных образов
братьев Шенди и доктора Слопа, что поставил Стерна-художника даже выше
Рембрандта и Калло. В лицо Стерна он приветствовал "второго английского
Рабле" - определение, лестное вдвойне, так как первым английским Рабле для
Вольтера был Свифт. И то же самое сравнение пришло в голову Дидро, едва он
познакомился с первыми томами "Тристрама Шенди". "Эта книга, столь
взбалмошная, столь мудрая и веселая, - настоящий английский Рабле... - писал
Дидро. - Это всеобщая сатира - иного понятия о ней дать невозможно".
Во Франции, куда Стерн приехал в 1762 году, парижские энциклопедисты
встретили его радушно, как собрата. А когда шестью годами позже чахотка
унесла его в могилу в расцвете творческих сил, на пороге новых начинаний,
великий немецкий просветитель Лессинг воскликнул, что охотно отдал бы десять
лет своей жизни, чтобы продлить хоть на один год жизнь Стерна.
Что же представлял собой Стерн? И чем объясняется сенсационный успех
его романа, всколыхнувшего самые различные круги европейских читателей?
Когда первые томики "Тристрама Шенди", которым предстояло произвести
такой головокружительный переворот в жизни их автора, увидели свет, Стерну
было уже сорок семь лет, - из них двадцать два года он провел в своем
захолустном приходе в Йоркшире. В прошлом вспоминалось невеселое, бездомное
детство. Когда Стерн попытался впоследствии описать его в автобиографическом
наброске, составленном для дочери, в его памяти встали бесконечные переезды
из одной казармы в другую, где рождались и, по большей части, умирали



Назад